НЕЛАСКОВЫЙ ВЕТЕР-«АФГАНЕЦ»

Он налетал внезапно, крутой стеной поднимая песок. И уже через несколько мгновений закрывал солнце, горы, крутил и вьюжил, унося всё вокруг. Кто прошел Афганистан, не забудет его.

Жизнь гвардии капитана Владимира Лаврущенко унес Афган. Но память об этом красивом и мужественном русском офицере осталась в сердцах тех, кто его знал и любил.

Письмо на броне

Офицер в полевой форме склонился над белым листом бумаги. Что-то толкнуло его написать письмо перед последним боем, хотя накануне он уже отправил весточку домой. Торопился, оглядываясь на выдвижение колонны, но почерк даже в предчувствии беды оставался каллиграфически ровным, без помарок и неряшливости, как вся его недолгая жизнь. «Мои дорогие, любимые мамочка и папочка! Командировка наша немного затянется. Если письмо не придет в срок, не переживайте и не расстраивайтесь. Афганистан есть Афганистан. Вот и всё».

15 февраля 1985 года при проведении боевой операции в районе населенного пункта Тепе-Шор капитан Лаврущенко, преследуя в составе мотострелковой роты банду душманов, возглавил одну из групп разведчиков. Силы моджахедов превосходили наши: была лишь небольшая горстка бойцов. Солдатам и офицерам следовало бы прекратить преследование, но они продолжали неравный бой. Капитан Лаврущенко, уничтожив гранатами пулеметный расчет противника, поднял людей в атаку, но был сражен пулей снайпера.

…За несколько дней до гибели он написал своей маме Александре Максимовне: «Ты просишь, чтобы я поберег себя. Но разве я не люблю жизнь?»

Война не могла его обойти

Его афганская биография была короткой — всего три месяца. Но уже с первых боевых выходов он проявил себя отчаянно смелым и мужественным офицером. По своей должности — помощник начальника политического отдела дивизии по комсомольской работе — капитан Владимир Лаврущенко мог бы и не рисковать собой, не идти в самое пекло. Но он был офицером и не мог отсиживаться в тылу, когда 19-летние пацаны насмерть бились с моджахедами, имевшими огромный боевой опыт.

Владимир относился к тому редкому типу людей, которых любят все. Необыкновенно обаятельный, мягкий в общении, Володя обладал прекрасной литературной речью. В молодого красавца-офицера влюблялись девушки, мечтали о таком муже. К нему очень тепло относились начальники и подчиненные.

«Его невозможно было не любить, — с грустью говорит его мама Александра Максимовна. — Когда после похорон я приехала в Калинин, то командир искренне жалел Володю, называл его отличным офицером. Спросила с горечью: зачем же вы послали его на войну? А полковник молча достал несколько рапортов от Володи с просьбой направить его в Афганистан».

Решающий рапорт офицер Лаврущенко лично передал командующему войсками Московского военного округа на совещании комсомольских работников. «Я не имею права воспитывать людей, которые спросят: а сам-то ты был в Афгане?» — не раз говорил Владимир.

«Война не могла обойти Володю, — с болью в душе вспоминает отец Иван Семенович. — Если бы сын вернулся из Афганистана, то потом пошел бы в Чечню или в другую «горячую точку». Останься он жив, до сих пор служил бы в Вооруженных Силах, хотя многие офицеры из-за безденежья ушли из армии».

«Тоскую по родным снегам»

В родном доме готовились отмечать Новый, 1985 год, мама написала сыночку: «Пусть он станет одним из самых счастливых в нашей жизни». Если бы знать наперед...

В последний раз родную землю Владимир Лаврущенко видел с борта МИ-8, когда вместе с начальником пролетал над границей Афганистана и СССР. Что-то защемило в груди, коль написал о своей грусти домой: «Тоскую по родным снегам».

Незадолго до отъезда в Афган собрал в ресторане «Космоса» одноклассников, словно предчувствуя вечную разлуку. Они с удовольствием общались с Володей, своим жизнерадостным и неунывающим другом детства. А он вдруг сказал: «Не знаю, удаст­ся ли еще свидеться?» Это была лишь минута грусти, а потом вновь шутки, смех, воспоминания о школьных проделках.

…Нет, не зря ее материнское сердце почувствовало в последнюю встречу с сыном: быть беде. Володя стоял на перроне, такой милый и родной, провожал родителей. И хотелось одного: чтобы поезд поскорее отправлялся и развеял эту внезапно набежавшую тоску. А незадолго до трагедии жена Владимира — Людмила ездила в Ташкент, куда он прилетал из Афганистана на конференцию Туркестанского военного округа. Вернулась расстроенной: «Мне кажется, что я его видела в последний раз».

Но тревога за сына проходила, когда читали его афганские письма. Он описывал природу, Кабул, делился планами на будущее — о поступлении в военную академию. Отец писал Володе: «Много стали говорить об Афганистане. На сердце тревожно». А он отвечал: «Наш гарнизон — один из самых спокойных. Недавно торт испекли, хотим повторить к 23 февраля... За меня не беспокойтесь. Все служат, и я выдержу».

Его привезли на родину как раз 23 февраля. Праздничный салют окрашивал вечернее небо Свердловска, а в одном из его домов поселилось горе, страшнее которого не бывает на свете.

«Я все равно буду военным»

Тихий и болезненный ребенок, он всегда мечтал быть офицером. «Да какой же из тебя военный?» — думала мать о сыне, перенесшем воспаление легких, с пяти лет состоявшем на учете из-за болезни печени, получившем сильнейшее сотрясение мозга при катании на лыжах… В детстве врачи несколько раз спасали ему жизнь.

Но, видимо, от рождения Володе был дан цельный и сильный характер. Он стал усиленно заниматься спортом — вольной борьбой, самбо, плаванием, фехтованием, играл в футбол и хоккей, бегал на лыжах. Уже много позже родители узнали, что сын занимался в театральной студии. В 1971 году Владимир без ограничений прошел призывную комиссию, чему был безмерно рад.

Родной дядя, командир полка в Киевском военном округе, подарил ему офицерскую рубашку, которую он носил вместе со школьной формой, несмотря на нарекания учителей. Казалось, мечта близка. При поступлении в Голицинское высшее пограничное училище КГБ сдает все экзамены на «пятерки», но мандатная комиссия категорична: отказать! Причина — не хватает годков. Но дело, скорее, было не в его неполных семнадцати лет. Военно-учебное заведение относилось к структуре Комитета государственной безопасности, который, вероятно, не мог принять внука репрессированных.

Казалось, судьба отводит юношу от военной карьеры. С таким вступительным баллом ему предлагают зачисление в Уральский государственный университет, но Владимир остается верен мечте. Год работает на заводе слесарем. И вновь поступление в военное училище — на сей раз в родном городе. Сдает все дисциплины на «отлично» и говорит родителям: «Если не примут, сяду напротив КПП училища и не уйду. Пусть берут в роту обслуживания, через год снова попытаюсь». Узнав о настроении племянника, дядя-полковник позвонил сестре с Украины: «Я сам пойду к начальнику училища. Если не такие, как Володя, то кто должен быть офицером?».

Но все закончилось благополучно. Как и в школе, Володя был душой своего курсант­ского взвода. Но безалаберности в освоении офицерской профессии не прощал никому. На одном из комсомольских собраний заявил жестко и прямо: «Плохую учебу считаю предательством по отношению к Родине, которую мы должны уметь достойно защищать». Родителям не забыть день выпуска Володи из военного вуза. Солнце играло на золотых погонах сына. Его будущее в тот прекрасный июньский день 1978 года казалось таким же безоблачным и сияющим.

А до ввода советских войск в Афганистан оставалось всего полтора года...

Низкий поклон боевого генерала

Мир не без добрых людей. Родители Володи не остались наедине с горем. Уже на следующий после гибели Владимира год в Свердловске прошел первый фехтовальный турнир в его память, ставший традиционным в столице Урала. Один из его организаторов — секретарь обкома комсомола Виктор Федорович Басаргин, ныне заместитель Полномочного представителя Президента Российской Федерации в Уральском федеральном округе, — всегда привозил родителей капитана Лаврущенко на открытие турнира, возложение венков на его могилу. Был случай, когда он лично заставил чиновников на кладбище убрать мусор рядом с памятником погибшему офицеру.

Александре Максимовне не забыть приема у губернатора области родителей погибших «афганцев», на котором командующий войсками Уральского военного округа генерал-полковник Юрий Греков, в прошлом начальник штаба 40-й армии, сказал проникновенные слова о Володе: «Сколько лет прошло, а я не могу забыть красивого, веселого голубоглазого офицера, который мне, тогда еще командиру дивизии, докладывал каждый вечер, что в части все нормально». Боевой генерал спросил, есть ли на приеме родители капитана Лаврущенко, а потом поклонился матери и поцеловал ее руку.

До самого вывода советских войск из Афганистана лучший экипаж танка удостаивался чести носить имя капитана Владимира Лаврущенко. В его родной школе № 38 передовой в учебе класс назывался его именем.

Сочувствие и память окружающих, любовь и поддержка мужа помогли Александре Максимовне выдержать испытание страшным горем. После двух лет госпиталей и больниц понемногу оправилась от потрясения. А жена Владимира — Людмила спустя 18 лет так и не вышла замуж. «Лучше Володи не найдешь», — не раз говорила она его матери.

Когда канула в Лету советская эпоха, вместе с ней забылись государством обязательства перед семьями погибших «афганцев». «Спасибо директору ЗАО «Таганский ряд» Виктору Николаевичу Тестову, очень душевному человеку, и его соратникам, которые упорядочили работу по оказанию нам материальной помощи, — искренне говорили мне родители Владимира Лаврущенко. — Без них семьям погибших пришлось бы очень тяжело. Они, родимые, не забывают о нас, все праздники и памятные «афганские» даты мы — вместе с ними. Ведь для нас память о сыночках — единственное, что согревает в жизни».

Ирина МАЙОРОВА