ENGLISH POLISH CHINESE KOREAN TURKISH ITALIAN RUSSIAN

 

   О Компании

   Новости

   Услуги

   Время работы

   Благотворительность

   Помощь покупателю

   Контакты


«МОЯ БОЛЬ НЕ УМЕРЛА. ОНА ВСЕГДА СО МНОЙ»

Имя святое – мама. Та, которая дала нам жизнь и чьи родные глаза всегда светятся любовью, кто ждет нас в долгой разлуке и не предаст в трудный час. Быть матерью - высшее счастье. Но, в то же время, и нет страшнее горя на свете, чем потерять своего ребенка. Пока жива мама – живы и дети. Живы ее памятью и болью, ее материнским сердцем.

Двадцать лет без сына

Это кладбище такое же, как и все кладбища России. Меж русских березок и сосен теснятся надгробия и памятники, которые омывает летний дождь, да припорашивает снежок. И стоит здесь грустная тишина, нарушаемая лишь траурной мелодией и негромкими голосами людей. Вот уже более двадцати лет, как протоптала сюда скорбную тропу Нина Александровна Сюткинa. Ее кровинушка, ее сын Юрий, погибший в Афганистане, спит здесь вечным сном.

«Здравствуй, милая мамочка!» - писал он ей за 19 дней до своей гибели, – «Ты, наверное, обижаешься за мое невежество. Ведь я не поздравил тебя ни с Новым годом, ни с твоим Днем рождения. Мамочка, извини меня. Я действительно не мог этого сделать. Я нахожусь в командировке…»

Милый, родной ее мальчик. Он писал о гордости за советских десантников, которых уважают даже противники. Спрашивал, как дела у родных, просил дать знакомым в Свердловске свой адрес полевой почты. Не знал, не мог знать, сколь пророческой окажется его последняя фраза в письме: «Когда напишу следующее – неизвестно». И дата – 10 февраля 1980 года.

Он погибнет 29 февраля в тот страшный для России високосный год, когда безвозвратные потери наших войск в Афганистане составят 1484 человека. Первая громадная жатва войны, которой не было. В ожесточенных боях гибли русские мальчишки, а на экранах телевизоров сменяли друг друга радужные картинки о пребывании советских солдат в соседней южной стране.

Если бы она знала! Отмолила бы беду у Бога. Белым лебедем полетела бы в далекую горную страну, закрыла бы сынулю, чтобы принять на себя автоматную очередь, сразившую его. Если бы знала...

Но за окном текла обычная жизнь мирного государства. Еще счастливо смеялись совсем молодые мамы, которым в будущем суждено будет потерять сыновей в Афганистане и Чечне. Еще не наступили безумия перестройки с вооруженными конфликтами и распадом великой страны. В то утро она готовилась с друзьями Юры отметить его день рождения - 8 марта. Счастье это или нет, но ее материнская беда отодвинулось на девять дней. Уже не было сыночка в живых, а она ждала очередную весточку от него.

А потом приехал офицер из военкомата, который положил на стол сторублевую купюру и со словами «крепись, мать», поспешил удалиться из окутанного горем дома. Тогда страшная черта разделила ее жизнь: с Юрием и без него.

Юра

Ах, как она мечтала о сынишке, красивом и темноволосом. Подсознательно и будущего супруга выбрала – чернявого, симпатичного парня-солдата, который служил в штабе армии ПВО, где она работала телеграфистом. Сынок появился на свет 8 марта – самый желанный подарок для молодой мамы. В роддоме соседки по палате шутили: парень-то родился в Женский день, будешь, Нина, все праздники сразу отмечать. Кто сказал, что дочери ближе к матерям, чем сыновья? Для нее Юрий стал самым близким душевным другом. Словно предчувствуя свою короткую дорогу, сыновней любви не таил. Он, двенадцатилетний мальчонка, как мог, утешал маму, когда она рассталась с мужем. Не травмировал грубыми выходками и непослушанием, жалел.

Природа одарила Юру красивой внешностью, многими талантами и главным из них – той особой душевной теплотой, которую люди всегда чувствуют и неосознанно тянутся к ней. Ему все давалось легко. Хорошо учился, писал стихи и басни, занимался спортом, не раз побеждая на первенствах Свердловска по футболу в составе юношеских команд, организовал при ЖКО детский драматический кружок.

Только почему-то всегда был задумчивым, и не по годам серьезным. Иногда это тревожило Нину Александровну, как некое предчувствие, которое она не могла объяснить. Потом, когда Юры не стало, материнским сердцем поняла: видно, чувствовал сынок приближение беды. Он, который так мечтал стать офицером и готовил себя к военной службе, в день провода в Вооруженные Силы, стоял грустный у окна и признался ей: «Что-то, мама, мне так не хочется идти в армию». А на призывном пункте офицеры успокаивали матерей: что вы плачете, ведь не на фронт провожаете…

Не сказал, пожалел

Если бы знать наперед. Нине Александровне не забыть день 2 декабря 1979 года, когда ей удалось дозвониться до его части в Белоруссии. Родной голос в трубке теплой волной окатил сердце, и слезы появились сами собой – слезы счастья. На другом конце телефонного провода сын, Юрочка, был растерян: «Мама? Как ты дозвонилась до казармы?» Он тоже поначалу не мог собраться с мыслями, отвечал односложно. И она материнским сердцем почувствовала его беспокойство, может быть, невысказанную тревогу. До этого в письмах просил приехать в часть, а тут сказал, что полк к месту постоянной дислокации 8 марта не вернется из командировки. Потом короткие гудки. И больше никогда, никогда не услышать родного голоса, не прижать к себе сыночка.

Если бы она знала. Ведь до этого все складывалось хорошо в службе сына. Попал служить в прославленный гвардейский парашютно-десантный полк. Вместе с другом Михаилом подал рапорт о желании поступать в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище. Его письма были полны оптимизма и юношеских признаний: "Бриться нас заставляют. А брить у меня почти нечего. Но приходится сбривать пушок". Писал о прыжках с парашютом с военно-транспортного самолета Ил-76, о товарищах и командирах.

Не написал, не сообщил, не сказал о главном. О том, что полк уходит в Афганистан. Пожалел маму, как жалели своих матерей тысячи российских солдат и офицеров, уходивших воевать в Афганистан, а потом в Чечню. Ведь тогда, в начале 1980 года, официально не было боевых действий. Расскажу потом, когда вернусь, думал любящий сын. В свои неполные 19 лет Юрий был настоящим мужчиной и ни за что на свете не позволил бы себе того, чтобы зря волновалась и страдала мама.

Мальчишка, совсем юнец, он не дрогнул в том страшном бою 29 февраля 1980 года, когда его родная рота почти полностью полегла в ущелье, куда ее десантировали. Уже с перебитыми ногами Юра пытался спасти друга Михаила, раненного в спину. Поднялся, и был сражен автоматной очередью в живот. Сквозь завалы на дорогах боевые друзья пробились к ним, но было уже поздно. Рядом с Юрием лежал закопченный автомат, убитый офицер-врач и другие мальчишки-солдаты, которым уже никогда не было суждено стать старше.

"Я не могла жить"

Нина Александровна даже в день похорон не верила, что сыночка уже нет в живых. Сначала не узнала, а потом сквозь маленькое замерзшее окошко цинкового гроба увидела родные черты. Вопреки чиновникам, желавшим скорых и незаметных похорон (ведь войны не было!), живая река друзей и знакомых Юры несла его на руках два квартала. Помнит мать, терявшая сознание и отчаявшаяся во всем, утешение своей родной мамы, оплакивавшей любимого внука и сказавшей такие простые слова: «Если ты умрешь, то и мне не жить». Помнит отчаяние и страх других матерей, у которых сыновья тоже попали на ту неизвестную войну. Копила деньги на свадьбу сыну, а получилось – на похороны.

Долго болела, пережила тяжелый нервный срыв, а потом настали дни безысходной тоски и отчаяния. Настолько нестерпимой была душевная боль о сыне, что даже ночью срывалась с квартиры, останавливала такси и ехала на кладбище. Многие таксисты отказывали, а те, кто жалел женщину в горе – везли, освещали фарами могилку и ее, склонившуюся к фотографии сына.

Кого холила, растила –
Черным горем хоронила.
Ей не жить, а доживать,
Вместе с сыном умирать.

«Я не могла успокоиться, я не могла жить», – вспоминает Нина Александровна полные драматизма события той двадцатилетней поры.

Ее светлая печаль

Мир не без добрых людей. Нина Александровна встретила душевного и все понимающего мужчину, который поддержал ее в горе, сделал хорошую оградку на могилу сыну. Но коротким было ее позднее счастье – после инфаркта ушел из жизни муж. Впрочем, и потом она не оставалась одна. Помогали родные и близкие, друзья Юры.

Надо было жить. Жить во имя памяти о сыне, который смотрит на нее с фотографий и словно говорит: «знаю, тяжело тебе, мамочка, держись, ведь ты у меня такая сильная». Столько лет без сына, но ни на секунду не прерывалась их духовная и душевная связь. Он и сегодня, за той чертой жизни, ее главная опора и поддержка в нелегкой судьбе. «Моя боль не умерла, она всегда живет со мной», – с грустью говорит Нина Александровна.

Надо было жить. Беда черным крылом все больше накрывала Россию. И ей, матери, одной из первых переживших афганскую трагедию, придется утешать и поддерживать других матерей, которых тоже настигнет горе. «Раньше мы только плакали, когда собирались вместе, – говорит Нина Александровна. – Сейчас стремимся поддержать друг друга. Дружба у нас крепкая. Правда, много матерей уже ушли из жизни вслед за сыновьями…

Спасибо Нине Павловне Драчук, председателю Свердловского Союза семей военнослужащих, погибших в Афганистане. Она объединила нас.

Очень мы благодарны генеральному директору ЗАО "Таганский ряд" Виктору Николаевичу Тестову, президенту свердловского регионального общественного благотворительного фонда "Таганский" Ивану Денисовичу Вилкину, ребятам-афганцам, которые много лет морально и материально поддерживают нас. Если бы не они, нелегко бы нам пришлось, ведь государство не торопится выполнять свои обещания по повышению пенсий семьям погибших. Не забывают о нас ребята и в памятные даты: день вывода советских войск из Афганистана, день ВДВ, - обязательно собирают нас вместе, накрывают стол. Помянем сыночков, поговорим и на душе становится легче, светлее…»

Мы сидели с Ниной Александровной в ее скромной квартире, рассматривали фотографии, грамоты, которыми был награжден Юрий. А мне с грустью подумалось, что в нас как-то незаметно произошел душевный надлом – привыкание к горю. Мы утратили способность сострадать, принимать душевную боль другого. Наверное, это можно понять: слишком многое случилось в России за последнее десятилетие. Но от привыкания к равнодушию – такое короткое расстояние. Хотя душевная черствость никогда не была свойственна русскому человеку.

Будем помнить о том, что милосердием и состраданием мы можем хоть как-то облегчить жизнь тем, кого не пощадила судьба. И больше всего в участии и поддержке нуждаются мамы. Милые, родные, ранимые болью за своих детей.

Ирина МАЙОРОВА